Просиживаем недели отдыха в барах. Возможно, с этого начинается алкогольная зависимость?

Кто знает…

_______________________________

ФРАНЦУЗСКАЯ ФИЛОСОФИЯ XVIII в.
     НАЧАЛО ФОРМИРОВАНИЯ
     Если  в   XVII  в.  страной  наиболее  динамичного  развития  и  острых
социальных конфликтов была  Англия, то  в XVIII в. конфликты  и противоречия
начинают проявляться  во французской общественной жизни и в 1789 г. приводят
к буржуазной революции.
     Предвестниками этой революции являются два идейных течения,  образующие
органическое единство,  которые характеризуют  духовную жизнь  Франции XVIII
столетия.  Это  французский механистический  материализм  и  Просвещение.  В
духовной  жизни   Франции  этого   периода  господствуют   материалистически
ориентированный эмпиризм английской философии и философские идеи французских
материалистов.
     Французское Просвещение  представляет собой широкое и  мощное движение,
которое  сформировалось  во  второй  четверти  XVIII в.  Оно  не  было  лишь
политическим  или лишь философским  явлением,  хотя  философия,  в частности
материалистическая, играла в нем исключительную роль. Просвещение объединило
всех   прогрессивно   мыслящих   представителей   формирующегося   “третьего
сословия”:    естествоиспытателей,    представителей    культурной    жизни,
политических деятелей рождающейся буржуазии, юристов и философов и т. д. Оно
было   широко  ориентировано   на   критику  всего,   что  было  связано   с
существовавшим  тогда  во  Франции  феодальным  устройством   общества.  Его
сторонники во Франции, как и в Англии, возвышали роль разума по отношению  к
вере,  боролись  против  религиозных  предрассудков и суеверий, выступали за
свободу  научного  и  философского  мышления,  художественного творчества  и
гражданских  мнений. Органически  соединяются  в  нем  как  идейное,  так  и
политическое самосознание нового класса - буржуазии.
     Французское  Просвещение  весьма решительно  вело  радикальную  критику
церкви; эта критика  в ряде случаев  связана с не менее радикальной критикой
самих  принципов  религии  как  таковой.  Политическое  острие  французского
Просвещения направлено прежде всего против французского абсолютизма и всего,
что  с ним было связано. Эту  критику часто пытались опровергнуть  с помощью
концепции идеализированного государства английского типа.
     В    философской    же    области   Просвещение,    преимущественно   с
материалистических позиций, выступало против метафизики. “”Выражаясь точно и
прозаически, французское Просвещение XVIII века и  в особенности французский
материализм  были  борьбой  не   только   против  существующих  политических
учреждений,  а  вместе с тем  против существующей  религии  и теологии, но и
открытой, ясно  выраженной  борьбой  против метафизики  XVII  века и  против
всякой метафизики…”.
     Нет сомнения  в том, что  политика  правящих классов  тогдашней Франции
давала  достаточно поводов  для справедливых обвинений. Уже в конце XVII  в.
здесь под защитой абсолютизма происходит усиление  политического  и идейного
влияния  церкви  (в  1685  г.  был,   например,  упразднен  Нантский  эдикт,
гарантирующий свободу  гугенотам). С началом  XVIII  в.  во Францию приходят
экономические  трудности, складывающиеся в результате проигранной  войны  за
Испанское  наследство. Эти трудности правящее сословие  разрешает с  помощью
абсолютистской  королевской  власти  в  ущерб  “третьему  сословию”.  Отсюда
развиваются  постоянно  обостряющиеся  конфликты  между  “привилегированными
сословиями” и “третьим сословием” (нарождающейся буржуазией).
     К передовым идеологам  французского  “третьего сословия”  принадлежал и
Пьер Бейль (1647-1706). Во время учебы он познакомился с рядом прогрессивных
идейных течений  своего времени. Изучал он и  физику Декарта.  В начале 80-х
годов из-за  принадлежности  к  гугенотам он  был  вынужден  эмигрировать  в
Голландию.  Через  некоторое время  он  становится профессором  философии  в
университете в Роттердаме. Здесь же в 1694  г. он издает свою главную работу
“Исторический  и критический  словарь”.  На  девять  лет  позже выходит  его
последний большой труд “Ответы на вопросы одного селянина”.
     В центре интересов Бейля находятся вопросы религии и  веры. Он является
горячим сторонником религиозной  терпимости. Пишет ряд статей, в которых  на
примерах  из истории  и  на  основе  современного ему положения  во  Франции
показывает,   какой   большой   вред   человечеству   приносит   религиозная
нетерпимость.
     В  “Словаре” Бейль  собирает  информацию  о самых  различных движениях,
идейных  течениях и о  деятельности исторических  личностей,  относящейся  к
религиозным вопросам.  На основе  собранного богатого материала он выдвигает
требование религиозного индифферентизма.
     В  соответствии   со  своим   убеждением  в  существовании   врожденных
инстинктов и принципов  деятельности разума Бейль  отстаивает воззрение, что
именно  эти  врожденные  способности  человеческого  разума  могут  привести
человека к пониманию истинной морали, независимой от религии.
     Точно  так же, как он отделяет мораль от религии,  он открыто указывает
на  несоединимость веры и разума. Он подчеркивает, что  если кто-то выбирает
разум, то пусть  он  занимается философией  и  исключит  из своих  интересов
теологию. Это справедливо  и наоборот: если кто-то отдает предпочтение вере,
пусть занимается теологией и избегает философии.
     Несмотря  на  все  эти бесспорно материалистические тенденции,  которые
можно встретить во взглядах Бейля, несмотря на предостережения  относительно
религии, он,  однако, не  приходит  к  открытому атеизму, а  в  конце концов
признает преимущество веры над разумом. Наиболее ясно  это проявляется в его
взглядах  на истинность познания. В реакции как на сенсуалист-скую, так и на
рационалистическую  философию Бейль отстаивает  взгляд, что  ни  чувства, ни
разум  не  могут  быть критерием истины. В  философии он усматривает  весьма
сильное средство,  когда следует “нечто  затемнить”, и  весьма слабое, когда
необходимо “нечто осветить”.
     Бейль прилагает большие усилия  к тому, чтобы  в  отдельных философских
концепциях,  и в прежних, и в современных ему,  всегда найти слабые  места и
неясности.  Этим  он  демонстрирует  скептицизм   по  отношению  к  силе   и
способностям человеческого разума.
     Такую же непоследовательность, как в области религии и философии, Бейль
высказывает и в социально-политических  вопросах. И хотя он бежит из Франции
под  давлением  монархического абсолютизма,  он  утверждает,  что  наилучшим
государственным устройством является монархия, в условиях которой достигнуто
определенное  равновесие  между  правами  суверена  и правами  народа. Здесь
сказалось влияние компромисса, достигнутого “славной революцией” в Англии.
     Несмотря на то что Бейль не пришел к атеизму,  его критика религии, так
же как и  его скептицизм,  повлияла, и во многом, на  французское буржуазное
предреволюционное мышление, в частности на наиболее известных представителей
Просвещения.
     Гораздо  более  радикальные  взгляды по отношению  к религии и к церкви
высказывал Жан Мелье. Большую часть своей жизни он жил в сельской местности,
был священником. Свои  идеи,  весьма критические и направленные  как  против
церкви и духовенства,  так и  против “светских верхов”,  Мелье не публиковал
при  жизни. Уже  после его  смерти были  обнаружены  объемные  рукописи  под
названием “Мое  завещание”, адресованные  прихожанам.  В  начале “Завещания”
Мелье  пишет: “Видел и знал  я  ошибки, заблуждения,  безумие и  ничтожество
человеческое.  Чувствовал я  к ним ненависть и  отвращение. Я не имел отваги
говорить  об  этом  при  своей жизни, однако буду говорить  об этом хотя  бы
умирая и после своей смерти”.
     Через  весь  трактат  проходит  ненависть  к  духовенству  и  церковным
практикам.  Он  критикует как  изложение церковной  истории, так  и основные
догматы католической  веры. Его  критика  религии  сопровождается изложением
собственных  философских  воззрений.  Критикуя церковное учение о сотворении
мира  богом,  он  говорит,  что  все  доказательства,  которые  относятся  к
совершенству  и  потенции  сотворителя  мира,  не подтверждают существования
бога. Творцом,  согласно  его  взглядам, является сама  природа.  Объяснение
возникновения мира и  вещей путем  их развития из материи представляется ему
гораздо более естественным, чем сотворение мира богом.
     Мелье  критикует   не   только   теологию.  Большое  внимание  в  своем
“Завещании”  он уделяет и критике  философских учений,  которые выступают  в
защиту идеализма или являются непоследовательными в своем материализме. Так,
он критикует дуализм Декарта, идеализм Мальбранша и т. д.
     Подобно  Бейлю,  Мелье  отстаивает  положение о несоединимости  веры  с
разумом, но в отличие от Бейля он  отвергает религию, веру и отстаивает силу
разума.
     Философские  идеи  Бейля  и  Мелье  представляют определенный пролог, с
одной стороны, к Просвещению,  с  другой -  к механистическому  материализму
XVIII столетия.  Возвышая  роль  разума, они являются прямыми предвестниками
рационализма Просвещения.
     К выдающимся представителям социально-философского мышления  во Франции
первой  половины  XVIII  в.,  бесспорно,  принадлежит  Шарль  Луи  Монтескье
(1689-1755).  Его  творчество приносит  во многом  новый  взгляд на сущность
общества. Он пытается объяснить возникновение и развитие  общества на основе
более или менее естественных  факторов.  Общественный процесс во  Франции во
второй половине
     XVII - начале XVIII в. приводит его, как и других мыслителей, к попытке
раскрыть  сущность  и причины социальных изменений и поворотов.  Он пытается
найти  такие  принципы  общественного устройства, которые  гарантировали  бы
определенную социальную стабильность и образовали бы  предпосылки к развитию
гражданских добродетелей.
     После  завершения  учебы  Монтескье  работает  в различных  судебных  и
политических учреждениях (достиг должности  президента парламента в  Бордо).
Это дает ему возможность досконально  ознакомиться  с юридической практикой,
законодательством и судопроизводством тогдашней Франции. В 20-е годы
     XVIII  в. он начинает  интенсивно заниматься изучением как естественных
(ботаника,  физика), так и общественных (история и  право) наук, отходит  от
политической   и   общественной    жизни   и    систематически    занимается
научно-литературной деятельностью.
     Уже в  начале  20-х  годов  он  издает  свой  первый значительный  труд
“Персидские  письма”. В  них в  аллегорической форме  он не только критикует
тогдашнюю   политическую   систему  Франции,  но  и   вскрывает  губительные
последствия абсолютизма.
     Однако основной работой Монтескье является “О духе  законов” (1747).  В
ней он дает  цельный, системный обзор  своих общественнонаучных воззрений, в
которых  близко  подходит  к  наследию  как  английских, так  и  французских
мыслителей XVII - начала XVIII в.
     Во  введении к  этому  труду  он говорит  о  характере  законов. Их  он
определяет как “необходимые отношения, вытекающие из характера вещей в самом
широком  смысле слова”  и  различает законы  “естественные”  (вытекающие  из
естественной сути человека)  и “позитивные”  (весьма приближенно говоря, это
законы, установленные законодателем).
     Согласно  Монтескье, “естественные”  законы выражают основные  принципы
отношения человека  к природе и  осуществляют естественные  отношения  между
людьми. В  этой связи  интересно то, что Монтескье  отвергает характеристику
Гоббсом  первичного состояния  человечества  как “войны  всех  против всех”.
Наоборот, он подчеркивает, что в праисходном естественном состоянии  “каждый
чувствует себя неполноценным,  едва ли кто  чувствует себя  равным  другому.
Поэтому  никто  не стремится  нападать на другого;  мир  был  поэтому первым
естественным законом”.
     “Позитивные”  законы он разделяет  на три  основных  типа.  Это законы,
регулирующие   отношения   между  людьми,-   международное   право;  законы,
регулирующие  отношения между власть  имущими  и  подданными,-  общественное
право  (политическое) и  законы,  регулирующие  отношения между  людьми  как
гражданами,- частное право (гражданское).
     Наиболее существенной и значительной идеей, содержащейся в этой работе,
является  идея отношения  законов и естественной среды: “Законы должны иметь
определенное отношение к физическому характеру страны, к климату (холодному,
теплому или  умеренному), к  характеру  почвы, ее положению,  ее площади,  к
способу жизни народов (земледельческому, охотничьему либо пастушескому)”. Он
подчеркивает,  что  эти  отношения “все, вместе  взятые,  образуют  то,  что
называется духом законов”.
     Монтескье объяснял  сословные  принципы развития  общества естественным
образом,  утверждал,  что природная  среда, климат и т. д. имеют влияние  на
формирование общественного развития. Однако  он  переоценил  это влияние и в
определенном  смысле  абсолютизировал   его   (эти   идеи   положили  начало
“географическому детерминизму”).
     Монтескье во многом  находился под влиянием  утверждавшегося в обществе
механистическо-мате-риалистического   мышления.  Согласно   ему,  физические
свойства  среды  определяют  как  “дух законов”,  так  и  тип  власти  - тип
устройства  общества.  Он  различает  три  вида  правления: республиканское,
монархическое и деспотическое. Он являлся решительным противником деспотии и
считал лучшим типом  общественного  устройства в  Средней  и Западной Европе
конституционную монархию, идеалом которой для него было тогдашнее английское
государственное устройство.
     Монтескье    в     определенном     смысле    понял,     угадал    роль
конкретно-исторических условий при образовании общества. Однако его подход к
этой проблеме  не  вышел  за  рамки механистического  способа  мышления того
времени.  Тенденция  объяснять   устройство   общества   и   его   изменения
естественным  путем   сыграла   большую  роль  во   французском   буржуазном
предреволюционном  мышлении.  Переоценка влияния  природных и  климатических
условий   на  формирование   общественной  жизни  вместе  с   подчеркиванием
определяющей роли законов в  реальном  общественном развитии свидетельствует
об исторической ограниченности воззрений Монтескье.
     ПРОСВЕЩЕНИЕ
     Несомненно  виднейшим  мыслителем   французского  Просвещения  является
Франсуа Мари Аруэ Вольтер (1694-1778). Он был типичным представителем высших
слоев “третьего сословия” - рождающейся буржуазии.  Как мыслитель  и идеолог
этого  класса,  он резко  критически  выступал против надстройки феодального
общества  -  феодальной  идеологии,  интегральным  элементом  которой   была
религия. Четкая  антиклерикальная направленность пронизывает все  творчество
Вольтера. Однако  его  антирелигиозная ориентация не выливается  в отрицание
религии как таковой. Вольтер не  приходит  к идее о необходимости ликвидации
религии, он требует  лишь  религиозной свободы. И  в  этом отношении он  был
последовательным представителем своего класса.
     Атеистические  и  антирелигиозные  идеи  Вольтера  не  достигают  такой
глубины,  как   идеи  Ламетри,   Гольбаха  или  Дидро.  Выраженные  живым  и
художественным образом,  они  в свое  время  распространились очень  быстро.
Однако  оценка  источников  религии у Вольтера  не переступает рамок  общего
просветительского   подхода.   Источниками   религии   являются,   по    его
представлениям, невежество, фанатизм и обман. Весьма популярной в свое время
была  идея  Вольтера о том,  что религия возникла тогда,  когда  встретились
мошенник и глупец. Вольтер не вскрыл, и в то время не мог полностью вскрыть,
гносеологических и социальных  корней  возникновения  религии.  Человечество
пришло  к  этому  позже. Однако его  критика клерикализма и религии  сыграла
выдающуюся роль.
     Вольтер находился  под  сильным  влиянием  идей Локка,  Ньютона, Бейля.
Органическую часть его философских воззрений образует, однако, и критическая
переоценка философии Декарта и Лейбница.  Философия  представляется  ему  не
только  собранием поучений, догм,  взглядов или  логически строгой системой,
она   является  прежде   всего  великим   орудием  разума  в  борьбе  против
неразумного,  отживающего  устройства   общества.  Этот  момент  во   многом
определяет и характер  философской мысли Вольтера. Никто до него - а  из его
современников лишь Руссо - не выступает в философии так открыто и партийно.
     Вольтер  весьма  высоко  оценивает   заслуги  английских  философов,  в
частности Бэкона  и  Гоббса. “Новый Органон”  Бэкона он определяет как труд,
который  можно  использовать  в   качестве  лесов  при  строительстве  новой
философии. Эмпиризм  английской философии настолько повлиял на Вольтера, что
на  переломе  20-30-х  годов  (в  то  время, когда  он  пишет  первую  серию
философских работ: “Философские  письма”,  “Трактат  о метафизике” и “Основы
философии Ньютона”)  считает  его единственным методом познания,  при помощи
которого   можно  достичь  истины.   С  этих  позиций  он   некоторое  время
недооценивает декартов-ский рационализм, отвергает, в частности,  Декар-тову
теорию   врожденных  идей,  противопоставляя  ей  тезис  Локка  о  том,  что
человеческая душа - это неисписанный лист.
     Однако  критическое   отрицание   спекулятивного   характера  философии
Лейбница  и  Декарта  не  было исходным  пунктом  собственного  философского
мышления   Вольтера.  Он   отвергал   также   и  субъективно-идеалистическую
интерпретацию  английского  сенсуализма.  Вольтер   стремится  к  разрешению
проблемы  познавательного значения опыта  и  его  отношения к теоретическому
мышлению на более или менее материалистических основах.
     В  философии Вольтера большую  роль играет вопрос  активности субъекта.
Подчеркивание   Вольтером  динамичности  и  активности  поведения   субъекта
значительно  обогатило философию  Нового времени. “Пусть уж как будет, здесь
моя цель - изучить человека, живущего в обществе; не могу в нем  жить,  если
не существует общество  вне  нас. Скептики-пиррони-сты должны  мне позволить
начать с того, что существуют тела, во  что я  твердо верю, ибо  в противном
случае я должен был бы отрицать  существование этих господ”. Из этого тезиса
Вольтера    ясно     вытекает     не     только     очевидное     отвержение
субъективно-идеалистического подхода  к проблематике познания и бытия, но  и
его  однозначное  подчеркивание  “общественности  человека”   как   предмета
собственно  философских   интересов.   Этим   он  во  многом   предвосхищает
проблематику,  которая становится  такой  важной  для немецкой  классической
философии.
     Его интерес к “общественному человеку” определяется трудами  английских
мыслителей,  в частности концепцией естественного права Локка. В философских
заметках  об  обществе,  человеке  и  свободе  он  исходит  из  практических
потребностей  тогдашней  буржуазии. Вольтер понимал  человека  как  существо
общественное,  общественность которого  состоит в  том, что  он живет  среди
других общественных людей.
     В философских  трудах Вольтер  выражает  и одно из  основных требований
восходящей буржуазии - равенство людей. Однако в отличие, например, от Руссо
он понимает равенство людей лишь как равенство политическое, равенство перед
законом  и   правом.   Социальное  и  имущественное  неравенство  он  считал
предпосылкой  сохранения общественного  равновесия  и  нормального  развития
общества.  Если Руссо  в работе “О  причинах  неравенства”  выступил  против
частной собственности и требовал ее уничтожения, то Вольтер это требование с
присущей ему иронией высмеял.
     Свободу  человека  Вольтер  также  понимал  лишь  в  чисто  абстрактном
правовом и  политическом  смысле.  Свобода является, по  его представлениям,
прежде  всего  свободой  воли,  и   эту  свободу   воли  он  понимает  чисто
индетерминистски.  В  позднейших  философских трудах (”Философском словаре”)
Вольтер,  однако,  видимо под  влиянием  ньютоновского понятия детерминизма,
отходит от индетерминистских взглядов.
     Вопрос  о  понимании  Вольтером детерминизма  заслуживает  специального
анализа.  Его  детерминизм  решительно нельзя отождествлять с  детерминизмом
механистических материалистов. Человек, отвергающий всеобщую закономерность,
индетерминистски понимающий свободу воли, слишком бы отклонился  от  порядка
целесообразно  устроенного  мира,  и  поэтому  Вольтер ограничивает  свободу
человеческой воли определяющим принципом этого мирового  порядка. Тем самым,
однако, он весьма близко подходит к теологии, против которой в стихотворении
“О гибели Лиссабона” он так решительно выступает.
     Человек,  его свобода, свобода человеческой воли, устройство общества -
это  те  вопросы,  которые в то время обсуждались  не  только  в философских
дискуссиях,  но  и  в практической каждодневной  политике. И Вольтер в своих
заметках  о   реформе  общества  склоняется  к  иллюзии   об   “образованном
правителе”. Однако в более позднее время он от этого идеала отходит.
     Все творчество Вольтера - философское, публицистическое, художественное
(следует оценить также его заслуги  в области, историографии, в частности  в
истории  культуры) -  является  предвестием  острых  социальных  конфликтов,
которые  через  несколько   лет   после  его  смерти  выливаются  в  Великую
французскую   буржуазную  революцию.   Прогрессивность  философии   Вольтера
обусловлена и ограничена прогрессивностью общественного класса -  буржуазии,
представителем которой он был.
     Если Вольтер был  представителем  высших слоев “третьего сословия”,  то
Жан Жак Руссо (1712- 1778) - представителем самых низших слоев.
     Творчество  Руссо весьма богато,  и,  если его оценивать  по  названиям
отдельных работ,  оно может показаться весьма  пестрым.  Помимо театрального
творчества Руссо  занимался  в  специальных  работах  целым  рядом  проблем:
критикой науки и  цивилизации (”О  влиянии  наук  на нравы”),  экономической
проблематикой      (”Рассуждения       о       политической      экономии”),
социально-политическими вопросами (”Рассуждения о  происхождении и  причинах
неравенства  между   людьми”),  критикой  основ  государства  и  права  (”Об
общественном договоре”).  Следует упомянуть  и о его обширном педагогическом
трактате  “Эмиль,  или  О воспитании”, и  о романе  “Новая  Элоиза”, который
является  проектом   лучшей,  естественной  морали.  Несмотря  на  кажущуюся
тематическую  разбросанность,   творчество   Руссо   имеет,   однако,   один
центральный мотив. Этим мотивом выступает проблема  неравенства между людьми
и путей его преодоления.
     Социальное  неравенство становится предметом рассмотрения уже в  первой
его значительной  работе - “О влиянии  наук  на нравы”.  В  ней он критикует
современную  цивилизацию как цивилизацию  неравенства  и отстаивает  тезис о
том, что развитие  науки  никоим образом не  способствует  совершенствованию
нравов.  Это, однако,  не  значит,  что он отвергал  науку  и  культуру  как
таковые.  Во введении к работе он  говорит: “Не совершаю нападение на науку,
но отстаиваю добродетель”.
     В первой части работы “О влиянии наук на нравы” Руссо подчеркивает, что
основы  общественной  жизни  составляют  “телесные  потребности”,  тогда как
духовные  потребности являются  их  украшением.  Его подход  к  общественным
проблемам, таким образом, по сути материалистический. Тем,  что основу жизни
он  видит в сфере “телесных потребностей”, т. е. в материальной сфере, Руссо
создает  определенную  основу  для понимания  всех,  говоря нынешним языком,
надстроечных  явлений.  Руссо, возможно, не понял, но,  однако,  определенно
угадал  социальную обусловленность  науки и  культуры.  Он  одним из  первых
обнаружил,   что  развитие  культуры  создает  “искусственные  потребности”,
удовлетворение  которых  имеет  весьма  спорный характер.  Человек стремится
“казаться” иным, чем он есть в действительности. Развитие науки и  искусства
все  более заметно ведет,  согласно Руссо,  к  тому,  что человек  стремится
“казаться”,  а не  “быть”.  Одновременно  с этим он полагал,  что культура и
искусство -  принадлежность господствующих  социальных  слоев.  Нигде в  его
творчестве мы не находим оценки исторической функции культуры и искусства.
     Хотя Руссо  и отстаивал тезис о  том, что  наука и культура не принесли
человечеству ничего  хорошего, корни общественных  проблем  и  бесправия  он
видел совсем  в  другой  сфере -  в области  общественного развития. Главный
источник  социального зла он усматривал в социальном неравенстве, которое он
понимал прежде всего как неравенство имущественное.
     Вопрос социального неравенства  является главной  темой  и  другой  его
работы - “Рассуждение о происхождении и  причинах неравенства между людьми”.
В  этой связи следует напомнить философские  предпосылки  его подхода к этим
вопросам.  Руссо  приходит  к  убеждению,  что  неравенство между людьми  не
существует изначально. “Какими могут быть путы зависимости между  людьми без
имущества?”   Этим  вопросом  он  обосновывает  точку  зрения   на  то,  что
неравенство  тесно связано  с  имуществом,  как сейчас говорится - с частной
собственностью.
     Имущественное неравенство, расслоение на бедных и богатых, является, по
Руссо, первой ступенью общественного неравенства. Вторая ступень неравенства
связана  с  возникновением  государства.  Согласно  Руссо, богатые  и бедные
заключили  договор,  ведущий к  образованию  государственной власти, которая
должна быть гарантом справедливости и мира. Таким  образом неравенство между
бедными  и  богатыми  поднимается  на  следующую  ступень и  превращается  в
неравенство между властвующими  и подвластными. Третья ступень неравенства в
обществе появляется  с превращением законной власти в деспотизм. Если раньше
народ был обманут  государством  и  законами,  то деспот обманывает законы и
народ. Эта ступень неравенства образует, однако, и новое понятие равенства -
по отношению к  деспоту все люди  в своем бесправии  равны  \  Именно это
понимание развития неравенства высоко оценивает Ф. Энгельс в “Анти-Дюринге”.
\.  Такое  понимание  ступеней неравенства позволяет  Руссо  морально  и
юридически обосновать право народа на бунт против деспота.
     Таким  образом,  причину  неравенства Руссо  видит, с одной стороны,  в
имущественном неравенстве, с другой - во  взаимной зависимости людей друг от
друга.  Эта зависимость, по его мнению, вызвана развитием разделения труда и
цивилизации. Поэтому острие своей критики он  обращает против цивилизации. В
50-х  годах XVIII  в.,  когда  идеологи  французской  буржуазии  еще  только
рассуждали об осуществ
     лении своих идеалов с помощью образованного правителя (Вольтер), весьма
сложно  было  выступать   за   установление  имущественного  равенства  (или
ликвидацию    частной   собственности)   путем   насильственного   изменения
общественных  отношений.  Низшие  слои “третьего  сословия”,  т.  е.  мелкие
ремесленники, торговцы и городская беднота, еще не  осознали, что именно они
являются  той  общественной  силой,  которая  в перспективе  может  изменить
отношения в обществе.
     Естественное состояние человеческого общества  -  это  такое состояние,
когда человек является в сущности самодостаточным,  когда он не  зависит  от
других  людей  ни  как  производитель, ни как  потребитель.  Такое  общество
представляется Руссо идеалом,  к которому прийти в перспективе нельзя,  но к
которому  можно  вновь  вернуться. В этом естественном  состоянии  все  были
равны, никто  не возвышался над другими, люди не знали, что такое имущество,
частная собственность. Основной чертой  этого естественного  состояния  была
нравственная неиспорченность. Там,  где нет собственности,  не может быть  и
несправедливости. Эта “идиллия”  первобытного общества, однако, закончилась,
когда появилась собственность.  “Тот  человек, который заселил  определенный
клочок земли, провозгласил:  “Это мое!” -  и нашел  достаточно  простодушных
людей,  которые  ему поверили, был действительным  основателем  гражданского
общества. Сколько  преступлений,  войн, убийств  и ужасов  не  коснулось  бы
человечества, если бы некто вырвал  колья, засыпал  рвы и обратился к  своим
друзьям: “Опасайтесь слушать этого мошенника. Вы погибли, если забудете, что
плоды  принадлежат  всем, а земля никому”.  Но  кажется,  что отношения  уже
достигли той ступени, что не могут оставаться в естественном состоянии”.
     Руссо   считает,    что   прямым   следствием   возникновения   частной
собственности являются противоречивость человеческих интересов,  конкуренция
и  жажда   обогащения   за  счет  других.  Естественное  состояние  общества
сменилось, таким образом, “ужаснейшим состоянием вражды”.
     На  идеи,  содержащиеся   в  трактате  “О   происхождении  и   причинах
неравенства между людьми”, Руссо ссылается и в наиболее значительной  работе
-  “Об  общественном   договоре”.  Общие  социально-философские  рамки   его
рассуждении здесь выстроены по естественно-правовой теории Руссо. Он доводит
идеи Локка, Гоббса и других мыслителей до социально-политических следствий и
откровенно и четко  формулирует свои  собственные. “Сувереном”, единственным
правителем общества, возникающего на основе “общественного  договора”, Руссо
считает “объединенный народ”. Только такой суверен выгоден всем, он является
гарантом  правильного  и  полезного развития всех членов общества. Верховная
власть  “объединенного  народа” не  нуждается,  согласно  Руссо, ни  в каких
гарантиях,  так  как  “невозможно,  чтобы  тело  желало вредить  всем  своим
членам”.
     Важную роль в рассуждениях Руссо играет понятие “воля”. Он говорит, что
“силами  государства,  согласно  цели  его   образования,  которой  является
общественное  благо, может  руководить  лишь общая воля”.  Общественные путы
образуют то,  что  является общим  и  в  противоречивых интересах индивидов.
Поэтому Руссо не ставит знака равенства между “общей волей” и  “волей всех”:
“Между волей всех  и общей волей часто  существуют  большие  различия. Общая
воля принимает  во внимание  лишь  общие интересы.  Воля всех  принимает  во
внимание частные интересы и является совокупностью индивидуальных воль, если
вычтем от этих воль плюс и минус, которые  взаимно противоположны,  остается
как итог различий общая воля”. Гегель подчеркивал, что  у  Руссо “общая воля
должна  быть скорее разумной волей”. Это понимание воли является, по Гегелю,
переходом к  философии  Канта.  В  общественном  договоре Руссо ищет также и
реализацию   свободы:   “С   общественным   договором  теряет  человек  свою
собственную  свободу и неограниченное право на все, что его искушает  и чего
он   может  достичь.  Обретает  он,  однако,  гражданскую  свободу  и  право
собственности  на все, что он имеет”. Гражданская  свобода, которую  человек
обретает посредством  общественного  договора, является, по  Руссо, свободой
высшего типа по сравнению со свободой  естественной,  “ибо  побуждение  лишь
одних  желаний  является  рабством,  но послушание  закону, который  мы сами
установили, является свободой” .
     При  характеристике взглядов Руссо на политику и государство необходимо
подчеркнуть  два основных  момента,  которые повлияли на его идеи.  С  одной
стороны,  это уничтожающая  критика феодально-абсолютистского государства, с
другой    -   выражение    политических   интересов    определенной    части
предреволюционной буржуазии, причем  той  части, которая видела своего врага
не только  в феодализме и  феодальных формах собственности,  но  и во всяком
чрезмерном богатстве вообще, а значит,  и в  возникающей крупной  буржуазии.
Именно в  этом  состоит принцип радикализма  Руссо, именно в критике крупной
собственности следует искать  основу его  представлений о будущем устройстве
общества. Здесь  находятся корни  его отношения  к  общественному  договору,
защиты теории  договора  и решительного подчеркивания принципа  суверенитета
народа. Руссо, как и другие рационалисты Просвещения, свой идеал государства
понимал  как  реализацию царства  разума. Это царство, однако, было  не  чем
иным, как идеализированным царством буржуазии.
     Что касается социально-политических воззрений, то со своим радикализмом
Руссо   принадлежит   к  представителям   наиболее  прогрессивного   течения
социальной  мысли  своего   времени.  Однако  с  его  социально-политическим
радикализмом  в значительной мере контрастирует его общефилософский подход к
миру.   Руссо,   хотя  и  находился  во  многом  под  влиянием  французского
механистического  материализма,  в  частности  Дидро  и  Д’Аламбера,  сам не
подошел  ни  к  механистическому,  ни к какому другому  материализму.  В его
воззрениях  на  общество  проявляются признаки  материализма,  но это всегда
скорее  отдельные  моменты, которые в рамках общего идеалистического подхода
остаются одиночными.
     Определенные  элементы  дуализма  можно найти  у Руссо  и  в  понимании
сущности  человека.  Человек  заключает  в  себе  материальный   и  духовный
принципы, тело и душу.
     В вопросах теории познания Руссо был сторонником сенсуализма, однако не
считал  разум  определенным  корректором чувственных данных (как,  например,
Лейбниц),   таким   корректором   он  считал   чувство.   В   его  несколько
нигилистическом  отношении   к  разуму   и  в  подчеркивании  роли   чувства
проявляются  и  элементы  определенной   субъективной   ориентации,  которая
достигает вершины в последних, автобиографических работах (”Исповедь”, “Думы
одинокого путника”).
     Видимо, Руссо первым постиг противоречивые стороны цивилизации и пришел
к выводу, что развитие производства, культуры и науки приносит и нечто иное,
чем  выгода и польза. Эти важные  наблюдения были импульсом для  дальнейшего
развития социальной мысли.
     Значение Руссо состоит в его социально-политическом радикализме. Именно
это  провозглашали  самые   прогрессивные  и  радикальные   течения  Великой
французской  революции.   Для   Робеспьера   “Общественный  договор”   Руссо
становится  библией.  Воззрения Руссо стали официально признанной идеологией
якобинцев.   Его  радикализм   импонировал  всем   прогрессивным  мыслителям
последующих поколений. Философские и социальные воззрения  Руссо значительно
повлияли на утопических социалистов  XIX столетия (в частности, его суждения
о равенстве людей).
     Французское   Просвещение,  подчеркивая   момент  активности  человека,
обращало  внимание на анализ социальной практики того времени  и тем самым в
немалой  степени  способствовало   познанию  действительных  закономерностей
развития общества.
     Несколько под сенью Вольтера и Руссо, которые, бесспорно,  представляют
вершину  французского  дореволюционного  Просвещения,  находится  Жан Антуан
Кондорсе  (1743-1794).  Если  Вольтер  и   Руссо  своим  творчеством  идейно
прокладывали путь Великой французской революции, то Кондорсе непосредственно
активно  участвовал в  ней.  Он  основал  первую  послереволюционную  газету
“Республика, или Защитник представительской власти”. С  1790 г.  он выполнял
различные  функции  в  Законодательном  собрании,  кроме  прочего   был  его
председателем.  В  1793  г.  вступил  в конфликт  с  представителями  партии
Робеспьера  и был арестован. После краткого  срока  заключения якобы  кончил
жизнь самоубийством в тюрьме.
     Философские взгляды  Кондорсе  наиболее существенно  характеризует  его
последняя работа  -  “Эскиз  исторической  картины  прогресса  человеческого
разума”. В ней он попытался представить развитие человечества не как простой
хронологический     ряд    событий,    но    как     процесс,    пронизанный
взаимопереплетающимися причинными взаимосвязями. Сам  он  характеризует свою
попытку так: “Этот  образ является историческим, ибо он подвержен постоянным
изменениям  и  возникает благодаря последовательному  изучению  человеческих
обществ  на  различных  этапах,  которые  они  прошли.  Он  должен  отразить
закономерность  изменений, зарегистрировать влияние,  с которым  каждый  миг
воздействует на миг последующий, и показать на различных модификациях, через
которые  прошел  род  человеческий  при  постоянном  самообновлении  в  ходе
бесчисленных столетий, какими шагами он приближался к истине или счастью”.
     Кондорсе,  понятно,  не  мог  обнаружить  движущие  силы  человеческого
развития  и   прогресса.  Его   подход  к   истории   в   сущности  является
идеалистическим.  Однако  он  близко  подходит к  наиболее  ярко  выраженным
прогрессивным  идеям французского  Просвещения. Он  резко  выступает  против
религии, возвышает разум.  Разум,  согласно его взглядам,  является движущей
силой человеческого прогресса.
     В  своих  политических воззрениях, как  и в  практической  политической
деятельности, Кондорсе - решительный сторонник республики, однако он считает
социальное неравенство естественным  и  неизбежным  в развитии общества.  Он
рекомендует ограничивать его определенным минимумом, в  частности гарантируя
одинаковые  возможности  торговли   и  предпринимательства.   Эти  воззрения
отражают интересы революционной буржуазии начала 90-х годов XIX столетия.
     Творчество Кондорсе проникнуто идеей прогресса. Его  вера в способности
и возможности  человечества определяет и заметную оптимистическую ориентацию
его  взглядов.   Оптимизм  отражает  успехи,  которых  достигла  французская
буржуазия в начале 90-х годов.
     Кондорсе  сам  говорит,  что  “природа  не  определила  никаких  границ
совершенствованию человеческих  способностей; что совершенствование человека
является действительно неограниченным; что прогресс  этого совершенствования
независимо  ни  от  каких сил, которые  хотели  бы его  задержать,  является
ограниченным  лишь существованием нашей земли, куда забросила  нас природа”.
Оптимизм  Кондорсе  исходит  из  его  веры  в разум  и является органическим
завершением понимания общества, характерного для Просвещения.
     ЭНЦИКЛОПЕДИСТЫ
     Проект создания “Энциклопедии, или Толкового  словаря наук,  искусств и
ремесел”  представляет собой  одну  из  выдающихся  попыток  философского  и
научного  характера, с которыми можно встретиться в  XVIII  в.  Вместе с тем
“Энциклопедия” является первым трудом, в котором предметом научного интереса
становится не  только то, что было традиционной сферой науки, но и  описание
ремесел  и  человеческого труда  как такового. В написании отдельных  статей
участвовали  ряд ведущих французских философов и ученых  эпохи  Просвещения,
работающих в области естественных и общественных наук. Среди энциклопедистов
мы находим наиболее известных представителей механистического материализма -
Кондильяка, Гольбаха, а также  Монтескье,  Вольтера  и Руссо. Идейным вождем
энциклопедистов  был Д. Дидро. Со своим ближайшим сотрудником Д’Аламбером он
составил план “Энциклопедии” и определил ее концепцию.
     “Энциклопедия”  должна была содержать сведения из  всех областей. Дидро
исходил  из идеи, что  вещи  нельзя  познавать  без выяснения взаимосвязи  и
отношений.  Создание  “Энциклопедии”  было  основано   на   просветительском
энтузиазме,  на убеждении в  силе человеческого  разума, в необходимости все
надежно    познать   и   объяснить.   Согласно    намерениям   составителей,
“Энциклопедия” не должна быть лишь обзором достигнутого уровня человеческого
познания, но наиболее систематической разработкой новейших научных подходов,
опирающихся  на прогрессивные философские концепции.  Именно по этому поводу
организаторы  создания  “Энциклопедии”   столкнулись  с   рядом  трудностей.
Трудности были вызваны не только официальным  вмешательством правящих кругов
тогдашней  Франции,  но  весьма  часто  нерешительностью  и   перестраховкой
буржуазных  предпринимательских и  политических  кругов, которые материально
обеспечивали организацию этого обширного издания.
     Энциклопедисты  полагали,   что   “идеи”   воздействуют   на   реальный
общественный прогресс. Поэтому  такое большое внимание они уделяли проблемам
образования  и  воспитания,   подчеркивали  определяющее  значение  “хороших
законов”.  Значение,  которое они  придавали  “Энциклопедии”,  было  поэтому
гораздо шире, чем эта работа на самом деле могла иметь. Они считали, что уже
сам  факт систематически  представленного прогрессивного знания “приведет  к
изменениям  общественной  действительности”. На самом деле они пришли лишь к
образованию  идейных  предпосылок  этих  изменений.  Это,  однако, ничуть не
умаляет заслуг,  которые энциклопедисты имели в деле развития прогрессивного
философского и научного мышления своего времени.
     Дени Дидро (1713-1784) был одним из наиболее  всесторонне  образованных
французских   мыслителей   в  эпоху,  предшествующую   Великой   французской
буржуазной революции.  Кроме подготовительной  и организационной  работы над
проектом “Энциклопедии” он написал для нее ряд статей. Дидро является  также
автором  ряда  литературных произведений. Наиболее известны среди них романы
“Жак-фаталист и  его хозяин” и  “Племянник Рамо”. Важнейшие философские идеи
Дидро   содержатся  в  работах  “Мысли  об  объяснении  природы”,  “Разговор
Д’Аламбера с Дидро” и “Философские принципы материи и движения”.
     Основные   философские  воззрения  Дидро  перекликаются  с  воззрениями
механистических материалистов  своего времени. Он считает мир объективным  и
материальным.  Материя  и  движение,  согласно  ему,  являются  единственной
существующей  реальностью.  Почти  во   всех   его   философских   трактатах
присутствует идея о материальном единстве и бесконечности мира.
     Важнейшим элементом  материализма  Дидро является концепция постоянного
развития.  Как  и другие  материалисты  этого  периода, он  отвергает  любые
вмешательства  “извне”  в  развитие материального  мира.  В  единый  процесс
развития мира он помещает и человека.
     Дидро  был  знаком  не только  с философией  Декарта и  Локка,  но  и с
философским  наследием Спинозы,  Лейбница  и  Бэкона.  Глубокая  философская
эрудиция позволяет ему преодолеть некоторые упрощения, которые встречаются в
трудах других механистических материалистов, например Гельвеция. Дидро четко
различает   чувственное  восприятие  и  мышление.   Мышление,  согласно  его
взглядам, не является  свойством  всей  материи. Материя наделена лишь общим
свойством “чувствовать”.
     В   связи  с   работой   над   “Энциклопедией”   Дидро   занимается   и
методологическими вопросами, и  проблематикой систематизации наук. И хотя он
исходным источником  познания считает  чувства, но признает значение  работы
ума,  т.  е.  мышления,  и  подчеркивает их взаимосвязь.  Мышление,  которое
отрывается  от  фактов, легко  впадает  в  пустые спекуляции,  так же как  и
накопление фактов без их рациональной  обработки ведет скорее к хаосу, чем к
углублению познания.
     В своей классификации наук Дидро во  многом близок к идеям  Бэкона. При
этом он учитывает и возможности практического использования научного знания.
     С  позиций  механистически понимаемого детерминизма  Дидро  выступает с
критикой теологии  и фатализма  (в художественно-популярной  форме  в  своем
“Жаке-фаталисте”).
     Ближайший  помощник  Д.  Дидро по подготовке “Энциклопедии”-Жан  Батист
Д’Аламбер (1717- 1783). Главной сферой его интересов  была математика, затем
физика  и  астрономия.  Как  философ  он  не  достигает  глубины  Дидро  или
систематичности Гольбаха.  В наиболее цельной  форме его философские взгляды
выражены в работе “Основы философии”, а  также во “Введении к Энциклопедии”.
За исходный пункт своей философии  он берет сенсуализм Локка. С этих позиций
он выступает против картезианской философии, в частности против ее дуализма.
Однако сам он не может преодолеть его в ряде моментов.
     Сотрудничество с Д.  Дидро при выработке концепции и  подготовке текста
“Энциклопедии” во  многом ускорило  и  философскую эволюцию Д’Аламбера  (это
видно  при  сравнении философских идей, которые  содержатся в его статьях  и
исследованиях,  написанных  до  участия  в  работе  над  “Энциклопедией”,  с
“Введением   к   Энциклопедии”,   которое   было   написано   под   влиянием
сотрудничества с Дидро).
     Во  “Введении  к   Энциклопедии”  выражены   идеи,  которые  совершенно
однозначно свидетельствуют о материалистической  ориентации Д’Аламбера.  Все
знания,  которые  человек приобретает, Д’Аламбер  делит  на непосредственные
(полученные   непосредственно   восприятием,  без  вмешательства   воли)   и
приобретенные путем  рассуждений, мышления.  Он подчеркивает, что “все  наше
познание  прямо ограничено познаниями, которые  мы  приобретаем  посредством
чувств”  (в  этом  тезисе  полностью  проецируется  принятие сенсуалистского
принципа Локка). “Познания,  полученные  рассуждением,- это  те, которых дух
достигает,  воздействуя  на  познания  прямые,  соединяя  их  и  комбинируя”
^[18]  (в  этом   можно   усмотреть  признание  роли  разума).   В
соответствии    с    уровнем   развития    тогдашнего    естествознания    и
материалистической   философии   Д’Аламбер   подчеркивает    главную    роль
чувственного  познания.   Как   непосредственные  знания,   так   и  знания,
приобретенные  размышлением, информируют нас,  согласно его взглядам, о двух
вещах:  о  существовании   нас  самих  и  о  существовании   вещей  внешнего
(объективного)  мира.  Признание  существования объективного  мира  (включая
объективное  существование  субъекта) -  так  во  “Введении  к Энциклопедии”
представлена основная исходная точка принципа познания Д’Аламбера.
     Своей  жизнью  и  деятельностью  Д’Аламбер  тесно  связан  (так же  как
Вольтер)  с  высшими  кругами  “третьего  сословия”.  Однако по  сравнению с
Вольтером он находился под их определенной опекой и •влиянием. Это явилось в
конце  концов  одной  из  причин  его  философской   непоследовательности  и
ограниченности.  Он  не смог  найти правильное  решение взаимного  отношения
материи и духа, во многом  у него проявляется влияние декартовской концепции
субъекта (хотя он и резко выступал против врожденных идей Декарта).  Все это
ведет к тому, что  в его философии можно встретить элементы дуализма. Именно
в  этом  отношении  философские  воззрения Д’Аламбера  становятся  предметом
критики  его друга  и сотрудника  Д. Дидро  (в частности,  в  работах  Дидро
“Разговор Д’Аламбера с Дидро” и “Сон Д’Аламбера”).
     Когда  под  давлением  реакционных кругов  было остановлено  дальнейшее
издание  и  распространение  уже вышедших  томов  “Энциклопедии”,  Д’Аламбер
расходится  с  Д.  Дидро  и другими  энциклопедистами. Разрыв  с  тогдашними
передовыми  мыслителями  нега-тивно  сказывается  на его дальнейшем  идейном
развитии. Так,  собственно, “Введение к Энциклопедии”  остается вершиной его
философского творчества.
     МЕХАНИСТИЧЕСКИЙ МАТЕРИАЛИЗМ
     Как   представители  французского  Просвещения,  так   и  Руссо,  и,  в
частности,  французские   материалисты  XVIII  в.  являются  представителями
французской  революционной  буржуазии как  раз  накануне  ее  революционного
выступления. К. Маркс и Ф. Энгельс определили  французский материализм этого
периода как “идейную подготовку буржуазной революции”.
     В  работах представителей  французского  материализма  второй  половины
XVIII  в.  своих вершин  достигают  материалистические тенденции  в развитии
предреволюционной буржуазной философии вообще.  Их  философский  материализм
тесно связан с радикальными социально-политическими воззрениями.
     Материалистическая   философия   этого    периода    черпает   как   из
предшествующего    французского    философского   мышления,    так    и   из
материалистических элементов философии Декарта  и английской сенсуалист-ской
философии  Бэкона  и  Локка.  “…Существуют  два  направления  французского
материализма: одно ведет  свое происхождение от Декарта, другое - от  Локка.
Последнее направление материализма  составляет, по преимуществу, французский
образовательный элемент и  ведет прямо к социализму. Первый, механистический
материализм,  вливается во французское естествознание  в  собственном смысле
слова. В ходе развития оба направления  перекрещиваются” - так характеризуют
французский материализм XVIII в. основатели марксистской философии.
     Большую роль в распространении, в частности, воззрений Локка во Франции
сыграли  работы Этьенна  Бонно де Кондильяка  (1715-1780).  В своих основных
трудах   “Опыт  исследования  происхождения   человеческих  знаний”  (1746),
“Трактат о системах” (1749) и “Рассуждение об ощущениях” (1754) он принимает
не   только  сенсуализм  Локка,  но  и  локков-ское   отношение  к  опыту  в
формировании  человеческого сознания. Он однозначно отвергает  картезианскую
теорию  врожденных  идей,  а  сенсуалист-ский  подход  распространяет  и  на
плоскость  мышления. Память,  мышление и суждение он рассматривает лишь  как
варианты ощущений.
     Однако  Кондильяк принципиально отвергает  познаваемость материи  и  ее
основных  атрибутов. Он признает существование нематериальной души  и с этих
позиций критикует учение Спинозы о единой субстанции.
     Кондильяк  представляет  собой  соединяющий  “мост”   между  английским
сенсуализмом и французским  материализмом XVIII в. Его  историческая заслуга
состоит  в  том,  что  он  подчеркивал  плодотворность сенсуалистской теории
познания.   С   Кондильяком  непосредственно   связано  и  главное   течение
французском  го материализма. К нему принадлежат Ламетри, Гольбах, Гельвеций
и энциклопедисты Д. Дидро и Ж. Д’Аламбер.
     Наиболее   известная  работа  Жюльена   Офре   де  Ламетри  (1709-1751)
“Человек-машина”, которую он, издал в 1747 г. под псевдонимом, вызвала среди
различных  кругов  большое  недовольство. Ее открытый  материализм  возбудил
прежде  всего консервативные круги Франции. Поэтому Ламетри покидает страну.
В его работе изложены почти все основные принципы, которые впоследствии были
развиты французскими материалистами. Ламетри  исходит из сенсуализма Локка и
однозначно  признает  объективную  основу  наших  ощущений  -  внешний  мир.
Одновременно  он подчеркивает, что материя находится в постоянном. движении,
движение  от нее неотделимо. Источник движения находится в самой материи. На
его воззрения повлияло не только картезианское понимание распространенности,
но и философская рефлексия  ньютоновской физики, в частности  понятие силы у
Ньютона.  Несмотря на  последовательно  материалистический  подход,  Ламетри
высказывает  и  идеи  о  невозможности познания сущности движения и материи,
“Сущность движения нам  не известна, так  же как и сущность  материи. Нельзя
обнаружить, как движение возникает в материи”.
     Основной  проблемой  философии  Ламетри  (как  и других  представителей
французского материализма) была взаимосвязь материи и сознания. Решает он ее
материалистически,    в   соответствии   с    механистической    концепцией,
преобладавшей  в  тогдашнем естествознании. Мышление  является  способностью
определенного вида материи. Его основания покоятся на ощущениях.
     О механистическом подходе к пониманию человека свидетельствует уже само
название  работы Ламетри “Человек-машина”. В соответствии с этим подходом он
считает душу материальной,  “двигателем”  живого организма.  Различие  между
человеком и животным для него  лишь количественное - в размерах  и структуре
мозга.
     У Ламетри мы встречаемся  с рядом  плодотворных идей,  которые  ему  не
удалось полностью развить. Именно  эти  идеи во многом продолжает  следующий
представитель французского материализма, немец  по  происхождению, Поль Анри
Гольбах (1723-  1789). Его “Система природы”, изданная  в 1770 г.,- наиболее
систематическое изложение принципов материализма этого периода. В  работе он
пытался   опровергнуть    предрассудки   и   спекулятивные   философские   и
теологические концепции,  относящиеся  к  пониманию природы.  Главной  идеей
этого произведения  Гольбаха  является  принцип редуцируемости -  сводимости
всех  явлений природы  и всех  природных сил  к  различным  формам  движения
материальных   частиц.   В   этом   проявляется   влияние   механистического
естествознания.  Природа,  по  Гольбаху,  не  что  иное,   как  совокупность
различных   движущих    сил   материи.   Против   картезианской   концепции,
заключающейся в том, что движение введено в материю богом, Гольбах выдвигает
идею о том, что  движение  присуще материи, ибо,  кроме  движущейся материи,
ничто  не  существует.  В  отличие  от  Спинозы,  который  считает  движение
“модусом” атрибута  распространенности,  Гольбах  доказывает, что, наоборот,
движение  является источником всех свойств, которые  считались как Декартом,
так и Спинозой первичными, шла ли речь о распространенности, непроницаемости
или весе.
     При  формулировке идеи универсальности  движения  Гольбах  ссылается на
Толанда. Он различает два основных вида движения. С одной стороны, движение,
которое  перемещает тела (механическое движение в собственном смысле слова),
и  с  другой- скрытое, внутреннее движение, которое  определяется энергией и
имеет  свой  источник   во  взаимодействии  невидимых  материальных   частиц
(молекул), из которых состоит  тело (оно  представляет определенную аналогию
того, что в современных терминах можно назвать микродвижением).
     С  понятием  универсальности  движения  связано  и Гольбахово понимание
детерминизма.  В  отличие от Юма Гольбах  доказывает, что необходимыми могут
быть  лишь причины и следствия. Посредством их можно объяснить любой процесс
и человеческое поведение. Различие между отдельными явлениями закономерно, и
всякое  движение,  которое  возникает,   подчиняется   и  управляется  также
константными  законами. Так  как  движение протекает  закономерно и является
универсальным,   природа  или-   мир   как  целое  подчинены   универсальным
закономерностям, которые проявляются  через причинные отклонения  (причины и
следствия) с однозначной необходимостью.
     Понимание причинности и детерминизма у Гольбаха, так  же как и у других
французских материалистов этого периода, имеет механистический характер. Оно
является абсолютизацией момента необходимости. Так  как вся природа является
не  чем иным,  как  движущейся  материей, в ней нет  места для  случайности.
Космос,  таким образом,  выступает как бесконечный  ряд причин  и следствий,
причем  то,  что  в  одном случае является следствием,  в другом  может быть
причиной.  В  эту  строго  детерминистическую  систему  Гольбах  помещает  и
человека.  Человек  подчинен  механистически  действующей  цепи   причин   и
следствий.  Очевидно,  что  такой  подход  не  мог создать  предпосылки  для
объяснения   специфики   общественной    детерминированности   человеческого
поведения.
     Все   творчество  Гольбаха,  так  же  как   и  большинства  французских
материалистов,  проникнуто  атеизмом.  “Каждый   человек,  который   разумно
рассуждает, скоро станет атеистом,  ибо при помощи  рассуждений он  придет к
тому,  что теология является набором  небылиц, что религия противоречит всем
принципам  здравого смысла и вносит неисправности в человеческое  познание”.
Распространению  атеизма  он  посвятил  и свою популярную работу  “Карманное
богословие,   или  Краткий  словарь  христианской  религии”,  в   которой  в
сатирической форме разбирает основные религиозные понятия.
     Другой  французский материалист -  Клод  Адриан  Гельвеций  (1715-1771)
-изложил свои воззрения в  двух работах: “О духе” (в русском переводе  - “Об
уме”.-Пер.)-вышла в  1758 г. и  “О человеке”-  вышла уже после его смерти, в
1793  г.  Уже  первая работа  вызвала  большой  резонанс. Автор  подвергался
преследованиям  со  стороны реакционных кругов,  однако  среди прогрессивных
людей  Франции, Германии,  Швейцарии  и  Англии  снискал  большое  уважение.
Гельвеций  в  этой  работе дает  объяснение  главных  философских  вопросов.
Трактат  “О  человеке”  посвяг   щен  прежде   всего  социально-политической
проблематике.
     Основные   философские  взгляды  Гельвеция  согласны   взглядам  других
французских материалистов.  Он  признает  объективное существование внешнего
мира и  подчеркивает его материальный  характер. Мир,  по Гельвецию,- это не
что иное, как движущаяся материя. Пространство и время он также понимает как
формы существования материи.
     Так  же  как Ламетри и  Гольбах,  Гельвеций  относит  человека к  общей
системе  природы.  Человек   неотделим  от   природы  и  подчинен   тем   же
закономерностям,  что  и  остальная  природа.   Гельвеций,   как   и  другие
французские   материалисты,  не   смог   понять  специфичности   человека  и
человеческого общества.
     В  области теории познания  он по  сути  принимает принципы сенсуализма
Локка. Всеми  своими знаниями и умениями  человек обязан лишь опыту, который
он обретает при помощи чувственного познания и хранит посредством памяти.
     Он отвергает  бессмертие души.  Душу он  отождествляет  со способностью
ощущать: “Ни идея, ни разум  не  являются необходимыми для ее существования.
Пока  человек чувствует, он имеет душу.  Способность чувствовать образует ее
сущность”.  Сведение  Гельвецием  человеческих  способностей  к  чувственным
восприятиям было предметом критики  со стороны его  современников (например,
Д. Дидро).
     Подобно  Гольбаху,  Гельвеций  -  сторонник  строгого  детерминизма.  В
материальной  природе все  происходит  согласно  всеобщим  законам,  которым
подчинено всякое движение материи.
     Как в  области природы  правит  всемогущий естественный  закон,  так  и
человеческое  поведение  и   деятельность   подчинены   “закону  интересов”.
“Интерес”   соединяет   основные   факторы,   обусловливающие   человеческую
активность. Иными, по Гельвецию,  являются, с  одной  стороны,  естественные
физические потребности, а с другой  - страсти. Среди физических потребностей
на  первом плане  стоят голод и  физическая  боль. Их  он  считает  основной
движущей  силой  в   человеке.   Значительную  роль  среди  страстей  играет
самолюбие.
     На этих  естественных движущих силах человеческого  поведения Гельвеций
основывает и главные. принципы своей  этики. Он отвергает религиозную мораль
и подчеркивает, что  основным критерием  нравственности  является  “польза”.
Однако  он  трактует “пользу”  не  индивидуалистически, в смысле  достижения
наживы  индивидом (как, например, философы так называемого здравого смысла),
но по отношению.  ко всему обществу.  Основу  добродетельного  поведения  он
видит   в   достижении  согласия   между  индивидуальными   и  общественными
интересами.   Однако   при  этом  интерес   всего   общества   он   понимает
механистически. Общество, по Гельвецию,-совокупность индивидов. Общественный
интерес  является  у  него, таким образом,  совокупным  интересом  решающего
большинства членов общества.
     Воззрения Гельвеция на общественное  устройство,  как и взгляды  других
материалистов  этого  периода, находятся под  влиянием  идеологии осознающей
себя  политически  буржуазии.  Общество  возникает  из   “хозяйских  семей”.
Гражданином  для  него  выступает  “собственник”  в  прямом  смысле   слова.
Гельвеций  верит  в  “разумного  правителя”,  “философа  на  троне”.  Однако
идеальной  формой  государства  он  считает  республику. Перед  государством
(правителем)  стоит   задача  гарантировать  в  первую   очередь  “основные,
неотъемлемые, человеческие  права”, которые  в  действительности являются не
чем иным, как идеализацией основных интересов буржуазии. Поэтому, так же как
и  другие  мыслители   этого  периода,  он  требует  не  ликвидации  частной
собственности, а лишь “равномерного разделения”.
     Гельвеций в согласии  с Гольбахом (а  в ряде случаев и с Ламетри) верит
во  всемогущество   воспитания.  Оно  имеет  для  общества  основополагающее
значение. Предпосылкой  хорошего  и  правильно  ориентированного  воспитания
являются “хорошие законы”. “Почти всеобщее несчастье людей и народов вызвано
несовершенством  их  законов и слишком  неравным разделением богатства”. Эта
идея Гельвеция характеризует в  сущности  идеалистический подход большинства
французских механистических материалистов к решению социальной проблематики.
Законы (т. е. сознание) определяют, согласно ему, реальное бытие.
     Французский   механистический    материализм    (исключая   материализм
Фейербаха)  представляет наивысшую ступень  философского материалистического
мышления домарксистской философии. Французские  механистические материалисты
исходили из традиций как английского, так и французского материализма.
     Значение  французского механистического материализма  отмечал  и  В. И.
Ленин. В частности, он ценил его последовательное материалистическое решение
основного   вопроса   философии   -  отношения  мышления  к   бытию,  строго
материалистическое   обоснование   теории   ощущений   и  материалистическое
объяснение  природы. Французский  материализм  внес значительный  прогресс в
понимание  общества,  в   частности,  в  своем  подчеркивании   естественной
обусловленности общественного развития.
     Несмотря на названные  положительные  моменты, эта ступень  в  развитии
материализма  была  исторически  ограниченной.  Главным   недостатком  этого
материализма  -  как  и  материализма Фейербаха  -  было  то,  “что предмет,
действительность, чувственность берется только в  форме объекта, или в форме
созерцания, а не как  человеческая  чувственная  деятельность, практика,  не
субъективно. Отсюда и произошло, что деятельная сторона, в противоположность
материализму,  развивалась идеализмом…”. Поэтому идеалистическая философия
“пережила  свою  победоносную  и   содержательную  реставрацию  в   немецкой
философии и особенно в спекулятивной немецкой философии XIX века”.